Нестрашные сны - Страница 10


К оглавлению

10

Бабушка оживленно беседовала с Осипенко на неведомом языке: то есть, язык-то обычный, а вот термины…. Агата послушала-послушала, заскучала и пошла вдоль здания ИМФ, разглядывая его серые стены с широкими окнами и редкими запертыми дверями на первом этаже.

Остановилась. Половина института была точно обрезана плотным белым туманом — слегка колеблющийся, он принимал форму здания, как будто продолжал его. Призрачное продолжение… Редкие люди проходили мимо, не обращая на туман никакого внимания. Значит, так и должно быть; наверное, он наколдован, чтобы скрыть какую-то тайну? Агата огляделась: подойти поближе? Там по-прежнему находится здание или в тумане прячется уже что-то другое?

За ее спиной завелась машина. Бабушкин голос:

— Садись, Агата.

Агата села и показала на туман.

— Это что у них такое?

— Это… — бабушка повернулась, провожая взглядом уплывающий назад туман. — Это тот же Институт. Просто его разрушенная половина.

— А что там, в тумане?

— Ничего. Даже развалин не осталось. Когда случилась… катастрофа, уцелела только половина корпуса. Ну, скажем, это призрачный слепок с разрушенного крыла здания. И он тоже постепенно исчезает. Туман с годами становится менее плотным.

— А давно это случилось?

Бабушка смотрела прямо перед собой.

— Около тринадцати лет назад.

Агата поглядела на ее напряженный затылок, поняла и резко обернулась. Туман вместе с Институтом постепенно загораживали другие здания и заборы, мимо которых они проезжали. А ведь ей говорили, что тот Институт был разрушен…

— Значит, отсюда и пошла на город Магия?

— Да. Все остальное отстроили, а с этим крылом пока ничего не могут поделать. Здесь ведь столько времени проводились различные опыты и эксперименты, это просто не могло не сказаться…

Агата ее почти не слушала. Значит, вот здесь работали ее родители. Лем. Ходили по 'живым' коридорам. Смотрели в эти окна, ели в институтском буфете. Может, еще и вместе с Осипенко. А что, по возрасту они подходят! Если попросить Осипенко рассказать — ответит или нет?

Вот Келдыш, например, очень неохотно говорит о прошлом.

Глава 5
Лаборатория сна. Алая арка

Одно из направлений работы ее лаборатории, сказала Осипенко — исследование сновидений. Сонмология относится к наукам, которые лежат на стыке науки, психологии и… магии. При чем здесь магия? А разве то, что человек может научиться управлять своими снами, а через них — событиями в реальной жизни — не волшебство? Или предсказание грядущих событий, так называемое «дежа вю»? Ведь все эти события и места мы когда-то видели во сне, но забыли. А погружение в прошлое, когда мы способны увидеть, кем были в прошлых жизнях? Во сне люди выпускают на свободу силы и чувства, которые днем даже не замечают или держат под жестким контролем.

Так что, сказала доктор магических наук, она будет работать с Агатой именно во сне.

То есть как это? Она должна придти в ИМФ, лечь на кушетку и заснуть? Просто какой-то сончас для детсадовцев! Агата честно предупредила, что с трудом засыпает днем, да и вообще 'сова' от рождения. А ставить снотворные себе не даст — хватило ей укола Лема, от которого она проспала половину суток. И вообще, ей не нравится, когда она спит, а вокруг ходят незнакомые люди…

И магия на нее не действует, продолжала Агата, уже укладываясь на кушетку. Кушетка была очень удобной — ни твердая, ни мягкая — в самый раз. Тут Агата вспомнила, что не выспалась, потому что Стефи полночи трещала про супер-парня, с которым вчера познакомилась. Она все время знакомится только с 'суперами': кажется, те просто пасутся возле интерната в ожидании, когда же Стефани на них наткнется… А вот ее, Агату, они не замечают.

Или она их?

— Давай поговорим о твоих снах, — предложила Осипенко.

— Говорите, — согласилась Агата.

— Снятся ли тебе когда-нибудь кошмары?

— Да.

— Как часто?

— Сейчас почти постоянно.

— Что именно: пожар, падения, погони?..

— Инквизитор.

Осипенко моргнула. Глаза у нее большие, а ресницы хоть и длинные, но редкие. Потому кажется, что моргает большая сова.

— Инквизитор?

— Главный Инквизитор часто снится. Как он смотрит на меня, когда… ну, вы сами знаете.

Осипенко сжала губы, точно пыталась удержать рвущиеся наружу слова — или все-таки мысленно произнесла какую-то фразу и поставила точку. Не зная, как, но Агата поняла одну вещь: Инквизитор был одним из НИХ. Если бы он попытался лишить магии кого-то из волшебников, это бы было преступлением, и его бы за это наказали. То, что он напал на них, интернатовцев, — это, конечно, тоже 'не есть хорошо', — но вот Агата, неизвестно откуда взявшаяся и неизвестно каким боком к волшебникам примазавшаяся, не имела права делать то… что сделала.

Даже если она этого не делала.

Нона заглянула в свой блокнот. Перелистнула страницы.

— Я нашла записи школьного психолога: 'Навязчивый кошмар преследует с самого раннего детства: в темноте чудятся серые тени'. Это все еще продолжается?

Агата твердо встретила ее взгляд.

— Нет. После Котла — ни разу.

— Может, ты боишься каких-нибудь насекомых, животных, змей?

Агата пожала плечами:

— Да вроде бы нет…

— Высоты, огня?

— Ну уж точно не высоты! — Осипенко не поняла, почему она рассмеялась. Она хочет выяснить, чего Агата боится? Агата-то знает — боится, что умрет бабушка.

И что однажды уйдет Келдыш.

Нет, про Игоря она не скажет.

Не ей, точно.

10